Малые подорлики

 (0)

Старая кряжистая сосна, растущая у края заболоченной просеки, исчерченной кабаньими тропами, уже давно несла на себе тяжесть огромного гнезда. Его хозяева, малые подорлики, возвращались с зимовки рано, еще по последнему снегу, ко времени начала вальдшнепиной тяги. Тех птиц, что обосновались здесь первыми, давно уже не было. Теперь родовая сосна была во владенье крупной самки, их дочери.

Малый подорлик.

Орел появлялся у гнезда ненадолго, приносил корм для подруги, терпеливо согревавшей два крупных яйца, и, не задерживаясь, улетал на охоту в соседние луга, простертые зеленой вольницей в минутедругой орлиного полета. Время текло в старом заболоченном лесу неспешно, но спорно.

Первые капли дождя мягко, чуть слышно просыпались легким бисером в кроны деревьев и травы. Бабочка чернушка, кофейно-коричневая, с красновато-кирпичной каймой и колечками-глазками на крыльях, резко качнулась и, почти падая, косо нырнула сухим листом в кустики черники, спасаясь от непогоды. Темная, налитая ненастьем туча подползла и зависла над лесом, словно примеряясь, и вдруг, разом, стеганула тяжелым дождем.

Подорлик малый.

Орлица сидела на гнезде, прикрывая собой крошек-птенцов, еще совсем беспомощных, покрытых нежным белесым пухом. Первенец появился на свет три дня назад и был заметно крупнее сестры, вылупившейся только прошлой ночью. Старший птенец беспокойно копошился, устраиваясь удобней, бесцеремонно выталкивая сестру наружу, в холодный дождь. Мать в гнезде и отец, устроившийся неподалеку на толстом обломке сухой, выбеленной дождями ветви, бесчинства не замечали. Жалобный писк малышки их не трогал. Слабый гибнет - таков закон орлиной жизни.

Две недели спустя орленок остался в гнезде один, вконец забив ослабевшую от недоедания сестру.

Взрослые птицы продолжали исправно кормить уцелевшего птенца, принося ему лягушек, полевок и мышей. Сначала они по очереди согревали его, но с появлением у птенца густого шерстисто-серого пуха стали оставлять одного, подолгу пропадая на охоте.

К июлю природа расщедрилась на летнюю благость. Разомлевшая негой земля щедро дарила жизнью леса и луга. В травах на орлиной просеке вылезли, красуясь бархатисто-серыми шляпками подберезовики. По сырым лесным полянам уже отцветали последние ночные фиалки. Сразу от опушки орлиного леса начиналось луговое раздолье и тянулось изумрудным маревом трав к дальнему горизонту, темневшему полосой другого чужого леса. Еды было много и далеко летать за кормом не приходилось. Самец покидал место ночлега первым.

Шумно срывался с края гнезда, летел низом просекой, медленно набирая высоту, и уходя над самыми кронами к полосе сырых опушечных ивняков, а дальше за ними - в луга. Здесь, полоща крыльями, он шумно громоздился на сухое дерево, белесым скелетом торчащее в живом море луговой зелени, и надолго замирал в ожидании добычи, гонимых голодом в росные травы полевок и мышей.

Ближе к полудню, когда высыхала роса, орлы охотились на земле, чинно в раскачку вышагивая меж лугового кочкарника, не брезгуя крупными кузнечиками, кобылками, жуками и улитками. К середине дня распаренная на солнце земля щедро возвращала небесам тепло, и можно было без особого труда подолгу парить в восходящих потоках теплого воздуха, высматривая добычу сверху.

Так день за днем текла орлиная жизнь в поисках пищи для себя и растущего птенца. Подросшему птенцу в гнезде не сиделось. Он перебирался, неуклюже ковыляя и размахивая крыльями на соседние толстые сучья и подолгу сидел в сытой полудреме, пока, вернувшийся голод не возвращал его в реальность окружающего мира, к шуму леса и придушенно истошным криками серых цапель, гнездящихся неподалеку в сосновом лесу.

Отлучки взрослых птиц становились все более продолжительнее. Принесенную пищу, они отдавали ему целиком, не расклеванной. Орленок учился справляться с добычей, подолгу копаясь с оставленными в гнезде лягушками, некрупными птицами, ящерицами, змеям и полевками.

К началу августа оперившийся и окрепший орленок уже мог перелетать с гнезда на соседние деревья, а к середине месяца стал сопровождать родителей в охотничьих вылазках. Взрослые все еще подкармливали птенца, но все реже и реже.

В конце месяца дом орлиный опустел. Уже осенью, на пролете, молодой орел оставит родителей и, освоив азбуку вольной жизни, вернется, после нескольких лет одиноких скитаний на родину. И если встретится ему в положенный срок подруга, сложится на родной земле на долгие времена новый орлиный дом.

Источник: В. И. Булавинцев. Там где живут зимородки. Москва, 2010.

Предыдущая статья:
Вторично-половые признаки тетеревиных птиц. Половой диморфизм.

Следующая статья:
Зимородки.