Подводная палеонтология в пещере Винтани на Мадагаскаре.

Пещерный дайвинг — опасное хобби. Но для этих палеонтологов он открывает проход в прошлое.

Дайвер осматривает череп гигантского лемура в пещере Винтани на Мадагаскаре, где в изобилии встречаются останки этого и других вымерших животных.

«Мы опускаемся медленно, шум и суета внешнего мира, как и дневной свет, постепенно меркнут позади нас», — рассказывает Закари Клукерт, описывая сцену у входа в мрачную пещеру Винтани так спокойно, почти медитативно. Вода температурой около 28 °C и правда успокаивает — почти как ванна. Но если в первые минуты погружения антрополога из Центрального Мичиганского университета хаос наземного мира и тонет в тишине, то дальше, дюйм за дюймом, он уводит его всё глубже в тёмную каменную пасть.

Его путешествие лежит почти на 30 метров под поверхность Мадагаскара, к последнему приюту гигантских лемуров, крокодилов с жутковатыми роговыми наростами и одних из самых крупных птиц, когда-либо ступавших по Земле. Это остатки мира, процветавшего здесь тысячи лет назад и исчезнувшего по причинам, которые мы до сих пор пытаемся понять. Тогда извилистые известняковые ходы этого места затягивали останки древних существ в братские могилы. Теперь те самые трещины и туннели, что собрали и заперли эти реликвии, — единственный путь внутрь и наружу для любознательных учёных.

Клукерт участвовал в трёх экспедициях в этот район у западного побережья Мадагаскара начиная с 2016 года, но на то, чтобы полностью раскрыть слой за слоем ископаемых, скорее всего, уйдёт больше десяти лет. Истории, заключённые в костях, вполне стоят таких трудов. Вместе фрагменты скелетов — и даже сами камни пещеры — документируют жизнь до и после появления человека на восточноафриканском острове. Эти образцы, возможно, больше, чем любые другие найденные ранее, помогают палеонтологам понять, почему исчезло так много огромных и великолепных животных этого края и какую роль в этом сыграли люди.

Готовясь к погружению с поверхности, дайверы должны соблюдать баланс между необходимостью быть готовыми ко всему и повышенной опасностью, которую создаёт избыток снаряжения.

Многим костям, оставшимся от уникальных приматов, птиц и рептилий острова, менее 10 000 лет — они попадают в категорию «субфоссилий», то есть древних образцов, относящихся ко времени после окончания ледникового периода. Более того, со временем исследователи осознали: многие из этих животных вымерли только после прибытия людей. Люди, бродившие столь близко к месту массовой гибели, — слишком явное совпадение. С другой стороны, исчезновение гигантских лемуров и исполинских птиц, казалось, совпадало и с жестокими засухами.

Годами достичь единого мнения о причинах вымирания казалось невозможным. Но случайная находка дайвером костей в глубине подводной пещеры Винтани почти десять лет назад подарила палеонтологам уникальное окно сквозь мутную воду прошлого.

На самом деле учёные сотрудничают со спелеологами, исследующими глубины, по меньшей мере с 1930-х годов. «Пещеры могут быть превосходным местом для поиска окаменелостей, потому что кости умерших животных часто прекрасно в них сохраняются и могут оставаться нетронутыми», — говорит Лори Годфри, антрополог из Массачусетского университета. Ещё в 1930 году дайверы, работавшие с Геологической службой Флориды, нашли кости мастодонтов в подводных полостях реки Осилла. Позже, в 2016 году, другая группа обнаружила останки доисторического человека в мексиканской пещере Чан Холь. Два года спустя исследователь наткнулся на клад ископаемых млекопитающих плейстоцена в пещерной системе Маунт-Гамбир в Южной Австралии.

Винтани же — нечто особенное. Годфри привлёк к изучению этого места в 2014 году Альфред Розенбергер, эксперт по современным и доисторическим обезьянам Центральной и Южной Америки. Ему только что пришло захватывающее известие от пещерного дайвера Филлипа Лемана, который ранее помогал ему изучать ископаемых приматов в Доминиканской Республике. Первые впечатления были слишком ошеломляющими, чтобы молчать: Годфри вспоминает, что Леман позвонил Розенбергеру посреди ночи. «Он никогда не видел столько окаменелостей в подводной пещере», — говорит она.

«Каждое место с субфоссилиями рассказывает свою историю, — поясняет она, — а потому каждое место может хранить секреты, которых нет в других». Она и её коллеги уже изучали сухие пещеры в регионе — процесс, не требующий баллонов с воздухом, гидрокостюмов и особого риска для жизни, — но само количество образцов в затопленном местонахождении обещало взгляд на прошлое, какого поверхность никогда не даст.

Леман и Розенбергер приступили к сбору команды, знакомой с Мадагаскаром, его окаменелостями и подземными полостями, включив в неё Годфри как специалиста по субфоссильным существам и Клукерта, тогда уже готового к погружениям новоиспечённого пещерного дайвера.

Винтани не так опасна для дайверов, как некоторые другие пещеры, но даже этот относительно просторный спуск требует мастерства — и осторожности.

Назвать его задачу «опасной» было бы сильным преуменьшением. Любые погружения рискованны, но нахождение в тесных, абсолютно тёмных пространствах многократно усиливает эти риски. Залитый водой фонарь, сломанная маска, разорванное соединение воздушного шланга или слепящие облака поднятого со дна осадка могут привести к тяжелейшим последствиям. Даже высококвалифицированные исследователи рискуют остаться без воздуха, если взвесь ила оседает слишком долго. Одно исследование 2015 года заключило, что в пещерном дайвинге ежегодно гибнет в среднем три человека, но реальное число смертей может быть ещё выше.

Для кого-то, вероятно, именно постоянная угроза катастрофы и составляет суть. Но Клукерт пришёл в Винтани не за подземными острыми ощущениями. Другого пути добраться до сокровищницы попросту нет. И важно, что это костное кладбище хранит не только тайны диковинной фауны минувших тысячелетий. Останки внутри Винтани и даже камень самой пещеры говорят и о гораздо более неотложной истории — о том, как человек объединился с экологическими бедствиями, чтобы подвести жизнь на Земле к роковой черте.

Подготовка к спуску — это хрупкое равновесие между готовностью к неприятностям и риском настолько увязнуть в снаряжении, что станет трудно двигаться и легко безнадёжно застрять. Клукерт усвоил это ещё аспирантом, работая с ископаемыми приматами из подводных сокровищниц Доминиканской Республики, где коллеги-дайверы заново разожгли в нём искру интереса к подводным мирам, впервые вспыхнувшую в детстве в далёком от моря Нью-Мексико. «У пещерных дайверов сложные отношения со снаряжением», — говорит Клукерт. Пещера слишком глубока для быстрого возвращения на поверхность, так что сломавшаяся или неудачно размещённая деталь экипировки может сорвать целый день работы — если не убить вас. Поэтому у них есть дубликаты всего жизненно важного: фонарей и масок.

Затем идёт оборудование для картирования расположения окаменелостей, камера для документирования места и пластиковые контейнеры для образцов. «Мы кладём кости в эти небольшие ящики и осторожно выносим каждый полный контейнер на поверхность по отдельности, чтобы избежать лишних движений и ударов о камни на выходе», — объясняет Клукерт. Было бы обидно, если бы череп лемура, переживший более тысячи лет, рассыпался в прах сразу после находки.

Сценарий повторялся почти одинаково с первой экспедиции команды за костями в Винтани в 2014 году и во время последующих визитов в 2016, 2018 и 2019 годах. Добравшись до Мадагаскара, группа трое суток едет на машинах и лодках до базового лагеря. Каждый день они загружают грузовики и несколько часов движутся караваном по высохшим озёрным ложам и песчаным дюнам, чтобы попасть в национальный парк Циманампецоца. Затем исследователи и нанятые на месте помощники тащат всё снаряжение пешком около полумили до места погружения. Обычно наступает полдень, когда они готовы нырнуть, и делают они это один или два раза в день на протяжении почти двух недель.

Член местной наземной команды заглядывает в пещеру Винтани, которую палеонтологи исследуют с 2014 года.

По крайней мере, погружение в воду дарит отдых от жары, замечает Клукерт: в тени может быть под 32 °C. Обычно он делает короткую паузу, приняв горизонтальное положение, ожидая, пока всё снаряжение встанет на свои места. В эти мгновения, говорит он, напряжение и тревога уступают место сосредоточенности на предстоящей работе.

Тем, кто не проводит время в ловушке затопленных гротов, это может показаться нелепым, но Винтани — относительно простое место для плавания. В пещере нет жутких узостей, как в некоторых других, например, в соседней полости Митохо, которую дайверы тоже исследовали. Та точка, по словам Клукерта, «требует вертикальных винтообразных манёвров и небольших протискиваний», которые ощущаются куда более тесными, когда весь твой воздух пристёгнут к торсу.

Даже при сравнительно просторном маршруте дайверов ждёт длинный список потенциальных катастроф — и плотный график. Мало того, что они должны нести с собой собственный запас воздуха, ограниченный из-за стеснённых условий примерно четырьмя часами дыхания, но и пещеры достаточно глубоки, чтобы требовались декомпрессионные остановки для предотвращения печально известной кессонной болезни — эффекта от газовых пузырьков, образующихся в теле и способных вызывать что угодно: от боли в суставах до смерти.

В момент касания ласт воды начинается обратный отсчёт. Большую часть этого времени, говорит Клукерт, занимает картирование положения субфоссилий, что даёт бесценный контекст специалистам, пытающимся понять, как возникло такое кладбище. Дайверы также останавливаются, чтобы подобрать особенно интересные фрагменты. К счастью, им не нужно копать: достаточно взмаха руки, чтобы взбаламутить осадок на полу пещеры и обнажить скрытые под ним сокровища. Но это порождает свою проблему.

«Вздымающийся в воде ил снижает видимость и приглушает наши мощные дайверские фонари, — говорит Клукерт, — что может скрывать окаменелости». Что ещё важнее, это может сделать трудным или невозможным видеть, куда они направляются. Понимая, что эти задержки неизбежны, команда закладывает в рабочий график время ожидания оседания взвеси.

К тому времени как они заканчивают, солнце почти садится — пора вытаскивать последние находки, просушивать, упаковывать их и неспешно идти мимо кольцехвостых лемуров, которые иногда приходят посмотреть, как их родичи-приматы суетятся у пещеры. Группа отправляется в долгий обратный путь, а затем проходит через распорядок, который Клукерт описывает как «разгрузка, ужин, сон, повтор».

Дайверы пробираются в самую глубокую часть пещеры Винтани, уходящую примерно на 43 метра под поверхность Мадагаскара.

Изобилие пещеры трудно переоценить: Винтани настолько полна костями, что собрать их все невозможно. Во время одного из спусков дайверы смогли поднять около 500 субфоссилий всего за два часа. «Бывают моменты, когда мне нужно остановиться и решить, где именно собирать, осознавая, что я не могу взять всё, но и выбирать только самое лучшее тоже не могу», — говорит Клукерт. Может показаться, что быстрее хватать только образцы, выглядящие новыми и удивительными, но даже рядовая находка способна иметь серьёзные последствия.

Например, Винтани изобилует остатками Pachylemur insignis — древнего лемура, примерно в четыре раза тяжелее современных видов, и Voay robustus — крупного рогатого крокодила. Исследователи предполагали, что рептилия должна была пожирать приматов, но только когда Клукерт нашёл один конкретный череп пахилемура, у них появились доказательства. «Я обмахнул зубной ряд и нёбо, чтобы очистить их от лишних налипших фрагментов, — рассказывает Клукерт, — и тут заметил, что зубы коричневые, а не белые». Позже, после анализа, Годфри и коллеги поняли, что тёмный оттенок отражает насильственный конец лемура: у его современных родственников зубы приобретают такой же цвет, когда их съедают (и частично переваривают) крокодилы. «Это был первый признак прямого взаимодействия между животными в нашем месте, — говорит Клукерт, — часть древней драмы, которая наверняка разыгрывалась снова и снова».

Исследование глубин тёмной гробницы Винтани открывает часть более общей истории, которая, возможно, поможет нам понять, почему пахилемур и столь многие другие необыкновенные создания Мадагаскара исчезли. В сочетании с данными из других точек острова — такими как порезанные кости лемуров и признаки завезённого человеком скота — находки из этой и других пещер позволили Годфри и её коллегам восстановить события на острове с невиданной ранее точностью.

Взять хотя бы спелеотемы Винтани (каменные образования, возникшие из-за мерного «кап-кап» насыщенной минералами воды). Исследователи могут использовать их для оценки прошлых климатических сдвигов, зная, что они растут только при обилии дождей. Анализ возраста различных участков натёков даёт надёжную летопись влажных и засушливых периодов далёкого прошлого. Сопоставив эти даты с возрастом окаменелостей из Винтани, а также образцов из других археологических памятников, Годфри с коллегами смогли отследить, насколько погодные сдвиги совпадают с исчезновением эпиорнисов, карликовых бегемотов и прочих фантастических зверей, некогда населявших остров.

Хотя ранее в представлениях о причинах вымирания на Мадагаскаре древнее изменение климата и деятельность человека часто рассматривались как взаимоисключающие варианты, учёные обнаружили, что всё было не так однозначно. Основываясь на выводах, Годфри и её коллеги предполагают, что крупные животные в районе современного Циманампецоца начали погибать или мигрировать во время засухи около двух тысяч лет назад. Это не сбросило популяции полностью в небытие, но значительно сократило их численность. За первым засушливым периодом всего через несколько сотен лет последовал второй.

Люди появились на острове незадолго до первой убийственной засухи — примерно 2500 лет назад. Они действительно убивали и ели уязвимых животных, но не истребили их моментально. Настоящая опасность пришла от способа землепользования человека. Сразу после второй крупного засушливого периода люди начали выращивать сельскохозяйственные культуры из неместных растений, разводить крупный рогатый скот и свиней, держать кошек и собак. Эти интродуцированные виды соперничали за пространство, пищу и воду с местной фауной, иногда даже охотились на неё. Уже ослабленные изменениями среды, многие из самых характерных животных острова исчезли.

Вероятно, эти удивительные черепахи, крокодилы, бегемоты, птицы и приматы пережили бы наше вмешательство, не будь они измотаны неумолимыми засухами. Винтани подтверждает: оба фактора — часть истории, и оба должны послужить предостережением для современных людей. Даже виды, которые, кажется, неплохо переносят наше экологическое влияние, могут оказаться настолько сократившимися, ослабленными и подверженными стрессу, что ещё один неудачный год столкнёт их за грань. Этот урок нельзя было извлечь, оставаясь лишь на поверхности.

Винтани — далеко не единственная пещера, хранящая предупреждения об исчезнувших мирах. Ещё не опубликованные данные по окаменелостям из мексиканской карстовой воронки Ойо-Негро на полуострове Юкатан могут помочь палеонтологам понять, как уживались звери ледникового периода с людьми, подобными найденной там в 2007 году девушке-подростку, названной «Найя». Кости сходного возраста в австралийской Танковой пещере способны пролить свет на то, как вымерли континентальные вомбаты размером с автомобиль и хищные родичи коалы.

В этих гротах — и в тех, что ещё не открыты, — история разворачивается так, как редко увидишь на поверхности. «Быть на местонахождении — совсем не то же самое, что посещать музейную коллекцию, — говорит Клукерт. — Вместо очищенных костей в ящике дайвера встречают останки живых существ в их родной среде — ровно там, где их оставила смерть». Это даёт чувство связи с местом и его историей, которое трудно постичь иначе. Истории, хранящиеся в Винтани и других подводных могилах, — это поучительные сказания о взаимодействии нашего вида с природой, то, что Клукерт называет «важнейшим и уникальным источником для понимания мира, в котором мы живём, как продукта того, как мы в нём живём».

Источник: Райли Блэк, Popular Science, 2022, осень

Предыдущая статья:
Вымирание связали с мега-Эль-Ниньо: климатические качели могли способствовать Великому вымиранию.